June 24th, 2020

Че брюс

Интервью "ДГ" Михаила Матвеева о причинах провала реформы местного самоуправления в Самаре

Через 3 месяца, в сентябре 2020 года, в Самарской области пройдут масштабные (по количеству кандидатов) выборы в органы местного самоуправления. О том, кого мы будем выбирать 13 сентября и зачем нам это нужно, ДГ поговорил с представителями работающих в Самарской области политических партий — в том числе с председателем комитета по МСУ Самарской губдумы, членом фракции КПРФ Михаилом Матвеевым.

— Как вы считаете, есть ли положительный эффект от реформы МСУ Меркушкина? В чем ее конкретные плюсы и в чем очевидные минусы?
— Во-первых, отмечу как практик местного самоуправления и как ученый в этой сфере, — всё-таки я веду в госуниверситете курс по истории местного самоуправления, — что в мире существует огромное количество различных форм организации местного самоуправления. Есть достаточно успешный опыт местного самоуправления во многих странах. Анализируя причины такой эффективности, я думаю, что они в значительной мере связаны не с самой моделью, а с той правовой культурой, которая складывалась в этих странах, иногда веками.
Современное местное самоуправление на западе, как правило, основывается на идее субсидиарности. Суть этой идеи в том, что центры принятия решений должны делегироваться на уровень, как можно более приближенный к тем людям, которых эти решения затрагивают. То есть если местное сообщество компетентно решать свои проблемы, то вышестоящие органы не вправе эти решения брать на себя.

И вот если посмотреть на реформу местного самоуправления имени Меркушкина, то теоретически она как бы реализовала принцип субсидиарности. То есть, если мы почитаем материалы 2015 года, то везде говорилось о том, что целью этой реформы является приближение власти к народу, создание на уровне районов реальных центров принятия решений, передача финансовых полномочий для того, чтобы люди, живущие на конкретной территории, могли через избранных депутатов райсовета решать свои вопросы. В этом плане чисто теоретически эта реформа выглядела очень симпатично. Если мы предположим, что действительно депутаты избирались бы на честных выборах, а не в результате фактического назначения из администрации губернатора, то, наверное, это местное самоуправление работало бы значительно более эффективно. И такая модель могла бы состояться. Но поскольку всё это реализуется в условиях реальной российской действительности, то мы видим иную картину.

мдгВ анализе, который наш комитет по местному самоуправлению провел в 2019 году, четко видно, что 93% бюджета по-прежнему остались в руках администрации города. И только 7% было передано на уровень внутригородских районов, всех вместе взятых. Разумеется, там, где нет денег, нет полномочий. Все ключевые полномочия остались на уровне городской администрации. Поэтому, не имея соответствующей экономической базы, да еще будучи сформированным в результате фальсификации общественного мнения и фактического назначения депутатов, этот уровень власти просто был лишён какой-либо возможности что-либо сделать для людей.

Поэтому плюсом этой модели является только сам посыл, сама идея создания низового уровня местного самоуправления в городах, которое заработало бы, если бы у нас была иная политическая и гражданская платформа.

Минус вот какой. Теоретически неплохая модель превратилась в полную профанацию. И тем самым нанесен очень серьезный удар по самой репутации местного самоуправления. То есть этот уровень власти сильно девальвирован. Районный депутатский корпус в глазах населения не обладает никакими абсолютно достоинствами и ничего не может сделать. Я предполагаю, что, возможно, эта цель была изначально заложена для усиления позиций губернатора. То есть на контрасте абсолютно беспомощных, ничтожных, никчемных райсоветов рейтинг губернатора, безусловно, взлетел.

Мне кажется, в России любая из моделей организации местного самоуправления — прямые выборы или нет, партийные списки или только одномандатные округа — при любом подходе будет получаться не очень. Потому что в голове у всех на подсознательном уровне сидит командно-административная система, так называемая «вертикаль». Исходя из этого, получается, что государственная власть и местное самоуправление представляют собой единую систему, где есть вышестоящий орган и нижестоящий уровень. Решения, деньги, полномочия по мере возрастания уровня увеличиваются, а по мере снижения этого уровня, то есть приближение к населению, снижаются.
Collapse )